- Правда, Жиль? Ты разрешаешь мне назвать твою лошадку?

- Конечно, глупенькая! Кому же еще я могу это доверить?

Глаза Николь сверкнули, как драгоценные камни, когда она снова обернулась к кобылке. После недолгого раздумья она произнесла:

- Наверное, это не самое мудрое решение, но я бы назвала ее Полночь. Ты говорил, что она родилась около полуночи. И она черна, как полночь!

- Отлично, Никки!

- Прекрасный выбор, - заметил Адриан. Потом он помог Николь подняться и сказал:

- По-моему, мы уже достаточно времени провели в конюшне. Мама, наверное, недоумевает, куда мы все делись. Не забудьте, что через несколько часов соберутся гости.

- Как мы можем забыть! - запротестовала Николь.

Жиль ехидно взглянул на нее и пробормотал:

- Ну, если ты собираешься быть так одета, да еще перепачкана с головы до пят, то ты, наверное, забыла обо всем на свете.

- Ах, оставь! Ни о чем я не забыла. Ты еще увидишь меня немного погодя! С этими словами она бросилась к выходу. Копна каштановых волос развевалась, как знамя на ветру.

Пару часов спустя, когда Николь, стоя на широких мраморных ступенях поместья Эшланд, встречала гостей, никто и представить ее не смог бы перепачканной девчушкой, сидящей на соломенной подстилке. Она стояла рядом с отцом и Жилем, одетая в нежно-желтое платье из мягкого муслина; из-под едва прикрывавшего колени подола выглядывали ажурные оборки панталонов. Длинные волосы были аккуратно завиты и свободно ниспадали по спине почти до пояса. Всем своим видом Николь являла пример достойной дочери аристократа, дочери, которой мог бы гордиться любой отец. А то, что Адриан Эшфорд был горд своими детьми, было видно по тем довольным и ободряющим взглядам, которыми он награждал их, иногда отвлекаясь от приветствия гостей.

Николь наслаждалась каждой секундой этого вечера. Ее, правда, огорчало, что Аннабель - ее мать - решила встречать гостей прямо в саду, а не на ступеньках дома вместе с мужем и детьми. Но это обстоятельство не могло омрачить того радостного настроения, которое владело Николь.