К этому времени Нормандию покорили воины, пришедшие сюда с Севера на сверкающих разноцветными парусами фрегатах. Дипломатических отношений в то время еще не существовало, и герцоги пытались своими силами поддержать видимость какого-то порядка.

Гийом Тальва был убит во время восстания против Робера II по кличке Дьявол, как и почти вся его семья. Из четырех его сыновей в живых остался только последний – Гийом-Трус. Он тщательно пытался избегать военных столкновений, и таким образом ему удалось заполучить огромное наследство. Став графом Беллем, он начал вводить на своих землях страшный террор. Он был полностью уверен в своей абсолютной власти и понял, что ему дозволено все. Чего ему было опасаться извне?

Герцог Робер, скончавшийся на Священной земле, оставил после себя только одного внебрачного ребенка – маленького сына – тоже по имени Гийом, который появился на свет от его связи с красивой дочерью некоего Логерберга. Против этого ребенка поднялись бароны разного ранга. Убежденные в том, что им не составит труда разделаться с малышом, борясь за корону, они принялись уничтожать друг друга.

Лишь немногие преданные маленькому Гийому люди вынуждены были вывезти его во Францию под защиту короля. Но поскольку король не обладал подлинной властью, можно себе представить, что означала эта защита.

Однажды Тальва, уже будучи женатым и имеющий троих детей, влюбился в молодую богатую девушку. Его чувства всегда подкреплялись солидной базой. К этому времени сделалось ясно, что его кроткая благородная супруга Эрэбюрж просто опостылела ему своими вечными проблемами, которые стали ему ненавистны…

Пасхальным утром 1042 года графиня Эрэбюрж в сопровождении прислуги, ведя за руку свою десятилетнюю дочь Мабиль, с большой помпой отправилась в церковь на мессу. Не успели они пройти и половину пути, когда их окружила группа вооруженных людей, которые, оттеснив девочку, как свора собак набросились на графиню. Когда нападавшие исчезли, на опустевшей площади остался лишь труп Эрэбюрж. Она лежала в своем праздничном наряде, задушенная ее собственным шлейфом… Это преступление потрясло весь город, однако никто не решался открыть рта. Только Мабиль, твердо посмотрев в глаза своему отцу, сказала: