Профессор не ошибался. В его кабинете уже несколько раз звонил телефон.

- Прошу передать пану профессору, - говорил слуга, - чтобы он как можно скорее возвращался домой.

- Профессор в операционной, - каждый раз флегматично отвечала секретарша панна Яновичувна.

- Что за штурм, черт возьми! - проговорил, входя в приемную, главный врач Добранецкий.

Панна Яновичувна вынула из машинки отпечатанную страницу и сказала:

- Сегодня годовщина бракосочетания пана профессора. Забыли? У вас ведь приглашение...

- Ах, да. Надеюсь хорошо повеселиться... Как всегда, у них будет первоклассный оркестр, отменный ужин, лучшее общество.

- Это еще не все! Вы забыли о прекрасных женщинах, - иронически заметила секретарша.

- Вовсе нет. Если вы там будете... - галантно произнес доктор.

На бледных щеках секретарши появился румянец.

- Не остроумно, - пожала она плечами. - Даже будь я красавицей, и то не рассчитывала бы на ваше внимание.

Панна Яновичувна не любила Добранецкого, хотя, как мужчина, он нравился ей: орлиный нос, высокий лоб и задумчивый взгляд. Она знала, что он хороший хирург, потому что сам профессор поручал ему сложнейшие операции и перевел на должность доцента. Однако она считала его холодным и расчетливым карьеристом, охотившимся за богатой невестой, и, кроме того, не верила в его искреннюю благодарность профессору, которому он был обязан всем.

Добранецкий был достаточно прозорлив, чтобы почувствовать эту неприязнь. А поскольку в его правила не входило восстанавливать против себя кого бы то ни было, кто мог хоть чем-нибудь ему навредить, он примирительно спросил, указывая на стоявшую возле стола коробку:

- Сшили себе новую шубу? Коробка от Порайского.

- Я не могу позволить себе одеваться у Порайского, тем более сшить такую шубу.

- Даже "такую"?

- Загляните. Черные соболя.

- О-го-го!.. Хорошо же живется пани Беате.