На нем был белый, отлично сшитый костюм и синяя рубашка. Его темно-каштановые волосы были красиво зачесаны назад. Он разглядывал ее с нескрываемым любопытством. Но любопытство его было каким-то мягким, проникновенным. Он смотрел, не оценивая, а любуясь. Так ювелир, для которого его профессия является не просто средством к существованию, а поклонением прекрасному, смотрит на некое украшение, поразившее его своей оригинальностью. И в этот момент ему совсем не важна стоимость изделия или история его происхождения, он искренне наслаждается красотой…

– Как вам понравился наш фаду? – раздался голос позади Элизабет.

Она обернулась и увидела Маркуса – их гида, худощавого парня лет двадцати трех, с немного слащавым выражением лица.

– Фаду? – переспросила она.

– Так называется старинный жанр португальской музыки, – пояснил Маркус. – Это слово сродни латинскому «фатум», что значит судьба.

– Судьба? – Элизабет вздрогнула.

– Что с вами? – встревожился гид.

– Ничего страшного, просто я немного устала сегодня от пеших прогулок.

– Очень устали? Может быть, вас проводить до отеля?

– Маркус, я не чопорная английская леди из родового поместья, а среднестатистическая американская девушка из маленького промышленного городка… Не беспокойтесь обо мне. А ваш фаду – очень эмоциональная композиция… с налетом тоски и страдания. Для чувствительных натур – очень впечатляюще.

– А вы… – Маркус заглянул ей в глаза. – Вы – чувствительная натура?

– Я? Я разная. Знаете, если бы на родине ко мне подошел почти незнакомый мужчина и задал мне вопрос, ну вот как вы сейчас… я бы не стала с ним так свободно разговаривать. Испугалась бы, что подумает обо мне бог знает что…

– А моих мыслей о вас, значит, не боитесь?

– Как ни странно – нет. Наверное, потому что вы останетесь здесь, а я уеду. И на следующий день после моего отъезда вот на этом же самом месте будет сидеть другая девушка, и вы будете задавать ей тот же самый вопрос о фаду.