— Ты прав, — без особого энтузиазма согласился Ральф.

— Не успеем мы опомниться, — продолжал Сойер, — как дамы обзаведутся колечками на пальцах, а нам они проденут их в нос и начнут водить нас как… как баранов. Но что еще хуже, будут уверять, будто мы сами именно того и жаждали.

— Ну уж нет. Со мной этот номер не пройдет, — категорически заявил Джон. — Хотя…

Сойер продолжил, не давая ему возможности расслабиться:

— Мы сами не заметим, как начнем летать в Фэрбенкс за обезжиренным мороженым, потом какая-нибудь из них обязательно захочет бескалорийного шоколада. — Сойер прекрасно представлял себе эту картину. — Потребуют, чтобы мы следили за своим языком, выключали телевизор во время обеда, брились каждый день… и…

— Ты прав, — поддержал его Дюк. — Женщине может взбрести на ум… потребовать от меня, чтобы я сбрил бороду…

На лицах мужчин появились гримасы, как будто они уже почувствовали бритву на своих щеках.

Да появись у нас молоденькие бабенки, они сразу окрутят моих летчиков вокруг своих маленьких пальчиков, подумал Сойер. И тогда парням грош цена.

Какое-то время Кристиан молчал. Потом медленно потер рукой шею.

— А как насчет домиков?

— Ты имеешь в виду старые деревянные хибарки, которые твой отец построил на окраине города? — спросил Ральф.

Сойер и Кристиан обменялись взглядами.

— Именно, — сказал Кристиан. — Ведь отец выстроил их в пятидесятых, когда еще не было большого дома, того, что потом сгорел? Люди приезжали на охоту и рыбалку и селились там. Домики, конечно, примитивные: одна комнатушка и никаких удобств.

— Никто не жил в них уже годы, — напомнил Сойер.

— Но они крепкие, и, если не считать грязи, в остальном там все в порядке. Жить можно. Вполне. — Голос Кристиана окреп. Идея явно начала захватывать его. — Немного мыла и воды да кое-что подправить — и они вполне будут пригодны для жизни.