Сочиняя эту сказочку, Хилда даже не знала точно, жива ли мать Бертолда, — просто предположила, что у него должна быть мать. Хотя Хилда ничуть не удивилась бы, узнай она, что самовлюбленный, страдающий манией величия негодяй Бертолд Кертис был зачат в пробирке.
Положив через пару минут трубку, Хилда уже знала все, что ей требовалось. Миссис Кертис жива и здорова. Не заподозрившая подвоха секретарша дала и адрес.
Решение нагрянуть к миссис Кертис без предварительного звонка было немногим лучше спонтанного визита к отцу Петл. Чисто импульсивное решение.
— Вы не могли бы подождать несколько минут? — спросила Хилда таксиста, расплатившись с ним. — Мне только сейчас пришло в голову, что той леди, к которой я приехала, может не оказаться дома.
— Конечно, мэм.
Таксист не только помог вытащить с заднего сиденья коляску, но и учтиво распахнул перед Хилдой створку ворот.
Хилда поблагодарила его улыбкой и покатила коляску с Петл по мощеной дорожке. Она слишком нервничала, чтобы восхищаться цветущими розами, украшавшими двор. Одно дело вести борьбу с отцом Петл — Хилда с самого начала предполагала, что поединок будет трудным, — но с его матерью следовало вести себя иначе. Хилда пыталась убедить себя, что миссис Кертис не встретит ее в штыки, однако на самом деле могла только надеяться на это.
О, как она надеялась! Хилда отчаянно желала, чтобы у Петл была бабушка, которая любила бы ее и окружала заботой. И еще она хотела, чтобы миссис Кертис убедила сына признать дочь, оказать ей финансовую поддержку, — тогда Хилде не пришлось бы обращаться в суд.
Остановив коляску у каменных ступеней, Хилда с помощью специального приспособления зафиксировала колеса, быстро поднялась по ступеням и нажала на кнопку звонка.
В томительном ожидании прошла минута, казалось, что дома никого нет. Но вот дверь распахнулась, и Хилда увидела перед собой женщину лет шестидесяти в брючках цвета морской волны и в свободной цветастой блузке. Женщина была высокой, стройной, с симпатичным лицом и коротко подстриженными седыми волосами, но больше всего Хилде понравилась успокаивающая мягкость ее умных голубых глаз.