И ничего: ни любви, ни брака, ни детей — ему не хотелось. Бертолд твердо уяснил это еще в двадцатилетнем возрасте, когда подружка попыталась заманить его в ловушку, а приманкой была мнимая беременность.

Мысли об отцовстве и неизбежно сопутствовавшей ему женитьбе всегда пугали Бертолда. Возможно, страх был в какой-то степени связан с его отцом — плохим родителем и неверным мужем, и Бертолд подсознательно опасался, что тоже может оказаться подобным ничтожеством.

Бертолд вздохнул с облегчением, узнав, что беременность его подружки оказалась ложной. И это был его первый опыт относительно того, как далеко может зайти женщина в попытке осуществить свою заветную романтическую фантазию, называемую «любовь и замужество».

После этого случая Бертолд во время интимных отношений с женщинами всегда принимал меры предосторожности. Его не убеждали клятвы партнерши, что она принимает противозачаточные пилюли, или заверения, что день «безопасный». И Бертолд всегда четко объяснял свою позицию любой женщине, с которой вступал в любовную связь: жениться не намерен ни в коем случае!

Мать отказывалась принимать его взгляды на семью и с типично женской логикой квалифицировала их как временное помутнение рассудка.

— Со временем твои взгляды изменятся, — неизменно утверждала она. — Когда ты влюбишься…

Еще одна романтическая мамочкина иллюзия! — снисходительно думал Бертолд. Я влюблюсь! Да я никогда в жизни не влюблялся! И не имею подобного намерения!

Само понятие «любовь» предполагало потерю контроля над собой, что Бертолд считал недопустимым. Состояние влюбленности могло повлечь за собой череду неправильных решений.

К счастью Бертолда, надежды матери стать бабушкой были до недавнего времени устремлены на его младшего брата Питера, который женился два года назад. Бертолд очень надеялся, что вскоре Питер с женой подарят матери внука и тогда она отстанет от него.

Однако несколько месяцев назад его единственный родной брат неожиданно заявил, что оставляет жену и отправляется в Тибет, чтобы стать монахом. Питер оставил все свое имущество жене и уехал. В приходивших впоследствии письмах он уверял, что очень счастлив, живя в монастыре на вершине горы.