Миссис Кертис с упреком посмотрела на сына, словно знала что-то такое, не известное даже ему.
— Если подобное произойдет, я переживу, не волнуйся. Какие у тебя еще возражения?
— Не хочу показаться педантом, но в действительности ты ничего не знаешь об этой женщине, за исключением того, что она тебе наговорила. И, как ты понимаешь, отцом этого ребенка может быть кто угодно. — Помедлив, Бертолд все же высказал мысль, которая еще раньше пришла ему в голову: — И эта женщина может оказаться кем угодно! — Он указал на Хилду. — А приглашать в наш дом чужого человека, не проверив ее историю через независимые источники, не просто наивно, но и чертовски глупо!
5
От последних оскорбительных слов Бертолда глаза Хилды превратились в щелки. Ну хорошо, война так война! — со злостью подумала она.
Я терпела, когда он смотрел на меня с таким видом, словно готов был задушить голыми руками. Сносила насмешки и оскорбления, которыми он осыпал меня в неправедной ярости. Даже спокойно выслушала пылкие отрицания и невообразимую ложь.
Но теперь он задел мою честь и порядочность. Сначала назвал лгуньей Флору… а теперь и меня обвиняет в этом. Хуже того! Он открыто дал понять, что считает меня мошенницей! Возможно, сегодня я кое в чем слегка и исказила правду, но только потому, что правда была слишком… запутанной. Однако это совершенно не меняет факта, что он отец Петл. И вот сейчас этот тип во второй раз пытается ускользнуть от ответственности.
— Я надеялась, что нам не придется привлекать к этому делу адвокатов, — заявила Хилда, сверкая глазами. — Думала, что мы сможем прийти к полюбовному соглашению. Оказывается, мои надежды были слишком оптимистичны. — Она повернулась к матери Бертолда. — Сожалею, миссис Кертис. Мне тоже хотелось бы остаться в вашем доме. Я же вижу, что вы не такая, как ваш сын. Вы добрая и порядочная женщина. Но из этого ничего не получится.