– Вы меня прямо-таки заинтриговали. Мне тоже захотелось их увидеть.

– Это возможно, но позвольте мне, мадам, посоветовать вам действовать весьма скрытно. Боюсь, как бы они не оробели, увидев много людей в бюро. Мне не хотелось бы, чтобы они ушли!

– Останется неоплаченным шампанское...

– Мадам может быть спокойна: для меня это было бы очень досадно, и в таком случае – я обязуюсь возместить убыток.

– И сами выпьете бутылку?

– Нет, мадам. Поставлю у себя на этажерке и буду созерцать. Я к ней никогда не дотронусь!

– Вы определенно очень интересный человек...

– Я испытываю ностальгическую тоску по благородству...

– Знаю... Но вы правы, не надо, чтобы они меня видели. Как только они переступят порог вестибюля, я отойду за этот шкаф, где меня не видно будет.

– Видите ли, мадам, вы должны понять, что за эти четыре года они уже привыкли к старику...

– Иначе говоря, если вы их не встретите, они могут уйти?

– У меня есть основания опасаться этого... Впрочем, еще только полдевятого; мадам будет ждать до полуночи?

– Вы не думаете, что они могут прийти раньше?

– Не может быть и речи! По моему убеждению, эта ночь пятого октября для господина и его спутницы являет собой какой-то незыблемый ритуал...

– Тогда в оставшееся время я пойду посмотрю фильм, мне столько о нем говорили: какая-то красивая любовная история.

– И тогда, вернувшись сюда к полуночи, мадам, смею надеяться, будет в состоянии духа, готовом понять наших ежегодно появляющихся влюбленных...

– До скорого, Владимир.

– Ответив мадам словами господина, боюсь не увидеть вас раньше, чем пройдет триста шестьдесят пять ночей... Желаю мадам провести приятно вечер.

Как только хозяйка удалилась, Владимир поспешил взять из «резерва» самое красивое, какое мог найти, белье, затем поднялся в четырнадцатый номер.

Тщательно осмотрев комнату с глициниями, он нашел ее довольно чистой.