И тем не менее Лалита спрашивала себя, действительно ли Софи увлечена лордом Ротвином.

— Который теперь час? — спросила Софи, не вставая из-за туалетного столика.

— Половина восьмого, — ответила Лалита.

— Почему же ты до сих пор не принесла мне чего-нибудь поесть? — спросила Софи. — Ведь могла бы и догадаться, что я проголодалась.

— Я сейчас же пойду и принесу тебе еду.

— Побеспокойся, чтобы это было что-нибудь повкуснее, — предупредила девушку Софи. — Не забудь, какое трудное дело предстоит мне сегодня.

— В какое время ты встречаешься с его светлостью? — спросила Лалита, направляясь к двери.

— Он должен ждать меня возле церкви в половине десятого. Правда, я намереваюсь немного опоздать. Пусть побаивается, что в последний момент я передумала.

Лалита вышла из комнаты под смех Софи. Не успела девушка закрыть за собой дверь, как Софи окликнула ее:

— Пожалуй, уже можно отправить кучера с письмом. До Уимблдона больше часа езды. Записка на моем столике.

— Не волнуйся, я найду ее, — ответила Лалита. Прикрыв за собой дверь, девушка спустилась вниз по лестнице.

Письмо, небрежно нацарапанное Софи, действительно, лежало на столике. Лалита долго стояла, молча глядя на послание. У нее было предчувствие, будто Софи совершает роковую ошибку, о которой она еще пожалеет. Через секунду, отогнав от себя дурные мысли, Лалита решила, что это не ее дело. И, держа письмо в руке, она отправилась по темной, узкой лестнице вниз.

В доме было всего несколько слуг, да и те плохо обученные и зачастую пренебрегавшие своими обязанностями. Все деньги, до последнего пенни, тратились на расходы по дому да на наряды Софи. Стремясь выдать Софи замуж за богатого или важного молодого человека, мадам Стадли следовала тропой, проторенной многими семействами. Единственной пострадавшей в этом действе была Лалита.