Разыскав грязную сковороду и вымыв ее, девушка приготовила Софи омлет с грибами. Затем она водрузила на поднос тарелку с омлетом, тарелочку с поджаренным хлебом, чашку горячего кофе и приготовилась отнести ужин наверх. За минуту до этого со своего места поднялся недовольный кучер.

— Слишком поздно, чтобы трястись в Уимблдон, — ворчал он. — Неужели нельзя подождать до завтра…

— Напрасно вы ворчите, — попыталась уговорить его Лалита, — вы же знаете ответ.

— Знаю… как же… Да кому охота попасться на темной дорожке в лапы разбойников?!

— Из таких, как ты, ничего не вытрясешь, — хмыкнула кухарка. — Пошевеливайся, а я оставлю тебе порцию горячего жаркого на ужин!

— Да побольше, — огрызнулся кучер, — не то я подниму тебя с постели, чтобы ты приготовила мне еду!

Поднимаясь с тяжелым подносом по лестнице, Лалита размышляла о том, что сказала бы ее родная мама, если бы слуги позволили себе так разговаривать в ее присутствии. Вспомнив о маме, Лалита едва не расплакалась и приказала себе сосредоточиться на том, что ей предстоит сделать. Девушка чувствовала себя очень усталой. Так много дел каждый день! Ежедневно Лалита убирала за всеми постели, приводила в порядок комнаты и выполняла массу поручений вздорной Софи. Ноги у девушки гудели, и она мечтала лишь о том, чтобы сесть и отдохнуть. В течение дня ей это удавалось редко, а ложилась она последней.

Лалита открыла дверь в спальню Софи и внесла поднос.

— Как ты долго… — недовольно протянула маленькая авантюристка.

— Прости меня, — оправдывалась Лалита. — Ничего готового не было, да и жаркое пахло очень неаппетитно.

— Ну… и что ты мне принесла? — капризно спросила Софи.

— Омлет, — ответила Лалита. — Ничего другого не было.

— Не могу понять, почему ты не можешь вести хозяйство так, чтобы в доме были хоть какие-то запасы еды, когда хочется есть! Ты безнадежная неумеха!

— Мясник отказался отпускать нам мясо, пока мы не расплатимся по счетам, — извиняющимся тоном объяснила Лалита, — а владелец рыбной лавки, который заходил сегодня утром и не застал миссис Стадли, передал, что больше не отпустит нам в долг ни куска трески.