— Размышляю.

— Тут размышляй, не размышляй, один хрен — все мы в дерьме по самую макушку сидим. И я, и ты, и Хозяин.

— Черт бы с ней, с должностью, с выслугой. Не о них разговор. За дело обидно, — расстраивался полковник. — Сколько сил положено, чтобы подразделение сформировать, чтобы ребят подобрать, обучить, на боевых обкатать. Стоило ли десять лет пупы рвать, чтобы разом погибнуть под единым росчерком пера? Как под танком.

— Верно мыслишь. Не о нас толковище — о деле. Сегодня развалим — завтра по крупицам вновь собирать начнем. И не соберем. Таких уже не соберем. Силенок не хватит. Все у нас через задницу выходит, все через — «до основанья, а затем…». А на хрена мне затем, которого я не увижу. Мне сейчас работать хочется, здесь Я боевой генерал. Мне скучно на пенсии баклажаны пассировать и внукам сопли подбирать. Я в живом деле вариться хочу

— Н-да! — соглашался полковник, поднося ко рту новый стакан водки. — «Затем» — это уже не про нас.

— Ну хорошо, пусть мы им не подходим. Биографиями своими. Или мордами. Или еще чем. Ну, не вмещаемся в их калашный ряд. Понимаю. Уберите нас. Закопайте. Но систему, машину не ломайте. Ее годами собирали, настраивали. Как орган. Она же рабочая. В ней же каждая шестеренка на своем месте и в нужную сторону крутится. Не нравится — создай новую, потом круши прежнюю. Ну ведь никто до переезда в новый дом старый не сносит. Понимает, что под открытым небом хуже будет, чем даже в самом неприглядном, но жилище. А эти сносят! До основания! Ну кто они — дураки? Или что похуже…

— Может, и похуже.

— Может быть…

И все же это был еще не разговор — так, застольная трепотня. Присказка. Сказка была впереди.

— Ладно, поплакались, и будет, — сказал генерал, переворачивая пустой стакан вверх донышком. — Пора и к делу.

Полковник давно ожидал подобного поворота. Он не был настолько наивен, чтобы предполагать, что генерал пригласил его ради одной только застольной беседы. Генералы с подчиненными на брудершафт не пьют. На тот случай у них имеются другие генералы.