Элиза открыла окно. Ее дыхание ворвалось в белую раковину и послало в ночь низкий трубный звук. Зов раковины прозвучал над Золотым холмом словно сигнал, и Элиза, будто испугавшись самой себя, осторожно вытянутыми руками положила раковину обратно на пол. Потом, уже лежа в кровати, она пыталась вспомнить песенки, которые она разучивала с бабушкой в ту зиму, когда школьный автобус не мог проехать к ним через высокие сугробы; засыпая, она тихонько их напевала.

Каждый вечер в одно и то же время Элиза слышала, как Георг выкатывал из гаража мотоцикл и уезжал. Лежа на кровати, она напряженно вслушивалась в затихающий звук мотора, будто пыталась за него уцепиться. Как только он стихал окончательно, Элиза, как порвавшаяся резинка, отскакивала назад. Когда среди ночи Георг возвращался домой, она просыпалась от звука его шагов. Однажды она собрала все свое мужество и, будто случайно, вышла к нему на лестницу. Они стояли друг напротив друга; Георг пропах дымом и дровами, словно долго просидел у костра. Он вздрогнул, заметив в темноте Элизу.

– Никак не заснуть, – быстро проговорила она, почти извиняясь, и хотела уже спуститься вниз.

Вдруг эта ситуация показалась ей странной, и Элизе стало неловко оттого, что она хотела поймать Георга на лестнице.

– Мне тоже не заснуть, – сказал Георг, – если хочешь, можешь зайти ко мне ненадолго.

Они проскользнули мимо спальни родителей, и Элиза быстро прижала ухо к двери, но изнутри не доносилось ни звука.

Георг предложил ей единственный стул, а сам подошел к окну.

– А куда ты все время ездишь по ночам? – спросила Элиза с любопытством.

– К другу Кинг Зору. Он живет на свалке автомобилей возле транспортной развязки. Я приношу ему еду.

– Он нигде не работает?

– Нет, то есть он хранит огонь. Он говорит, что, пока он жив, огонь не должен погаснуть.

Элиза рассмеялась:

– Похоже, он ненормальный.

– Он мой друг, – отрезал Георг, будто и так рассказал слишком много.