Я была в шоке от всего произошедшего, ведь Ганс являлся для нее всем на свете. Когда-то он был обычным парнишкой из саксонского городка Гослар, который влюбился в Ренату и решил пройти превращение, чтобы стать, как и она, вампиром. Но случилось несчастье, и во время обряда он умер. Рената обладала уникальным для вампира даром: рисовала картины, в которые могла входить по своему желанию и существовать внутри. Она изобразила на одном из полотен Ганса в виде вампира. А затем вымолила у сатаны его жизнь, и Ганс вышел из картины в реальность. Все это происходило на наших с Грегом глазах. И именно это натолкнуло моего любимого на мысль, что и он сможет таким же способом выйти в мое время после обратного превращения. И вот когда Грег оказался в 1923 году, я несколько раз просила Ренату нарисовать его. Но пока у нее ничего не получалось. Она просто не видела его в нынешнем его состоянии. Рената думала, что все дело в том, что Грег, хоть и по-прежнему остается ее родственником по крови, больше не вампир, и поэтому она не может увидеть его внутренним взором и изобразить. Правда, она нарисовала дворик и барак, в котором он сейчас жил со своими родителями, но это с моих слов. Я несколько раз переносилась туда с помощью Лилы, все увидела своими глазами и рассказала Ренате. Однако Грега она так и не представила, хотя я подробно и как можно более красочно описывала ей, как он выглядит сейчас, в чем одет, в какой комнате живет. Я преследовала лишь одну цель — появление Грега на ее картине. А уж как я выну его в мою реальность, дело второе. Конечно, я не допускала мысли, что мне придется просить об этом сатану, как это сделала в свое время Рената для Ганса. Она тогда заплатила вполне определенную цену: отказалась от «диеты», снова начала охотиться на людей и питаться исключительно кровью своих жертв. Вышедший из картины Ганс присоединился к ней. Разве я могла заключить с сатаной подобный договор? Ведь я не была вампиром.