— Она в жутком состоянии, — тихо сообщила Рената. — Почти все раны воспалились, началось нагноение, боль, видимо, дикая, да и температура высокая.
— Давай наберем теплую воду в ванну, — предложил он, старательно отворачиваясь от меня, — и я накапаю в нее свою кровь. Другого выхода не вижу.
— Хорошо, — прошептала она и пустила воду. — Но я больше не могу!
И исчезла, словно ее и не было.
— Не мучайся, — пробормотала я, глядя на Дино. Его лицо по-прежнему закрывала маска, но я видела, насколько расширились зрачки его зеленых глаз. — Я сама справлюсь!
Дино испарился, но через пару секунд снова возник с небольшим ножом в руке. Он сделал надрез на запястье и поднял руку над набирающейся водой. Густые темно-малиновые капли начали падать в ванну. Вода мгновенно окрасилась.
— Достаточно, — сказал он.
— Однажды кровь Грега сожгла мою кожу, — пробормотала я, чувствуя приступ панического страха.
— Да, наша кровь ядовита для людей, — согласился Дино, — но в том случае, если она не разведена. Лада, вспомни марганцовку. В концентрированном виде она тоже может сжечь, но если развести ее до бледно-розового цвета, то она мягко дезинфицирует. Смотри, вода сейчас именно такого цвета. Не бойся!
— Хорошо, — прошептала я и приблизилась к ванне.
— Помочь? — спросил Дино.
— Уходи! — сказала я.
Когда он исчез, я скинула полотенце и зачем-то понюхала воду. Она не имела никакого постороннего запаха. Превозмогая боль, я забралась в ванну и застонала, так как тело начало невыносимо жечь. Но я терпела, понимая, что иного выхода нет. Погрузившись в красноватую воду до подбородка, постаралась расслабиться. Сознание плыло, я была на грани обморока. И когда с потолка слетела голубая бабочка, я даже не очень удивилась. Она села на розоватый мраморный цветок, украшающий край ванны. Я старалась сосредоточиться на ее плавно двигающихся крылышках, но перед глазами стоял туман. И вот бабочка вспорхнула и переместилась к моему лицу. Она летала, касалась пылающих щек шелковыми крылышками, щекотала кожу, и это странным образом меня успокаивало. Мне становилось все легче, мои веки опустились…