На миг ей пришло в голову, что рай, пожалуй, чересчур эротичен и ничем не напоминает тот, который рисует церковь. Но затуманенное сознание отказалось размышлять на эту тему. Если предстоит провести вечность в объятиях этого существа, что тут плохого? Куда лучше, чем порхать с облака на облако.

— Кто ты? — спросил небожитель, щекоча своим горячим дыханием ее щеку.

Конечно, откуда ему знать? Ведь он подобрал ее на пустынной дороге, возможно, час ее настал безвременно…

— Назови мне свое имя…

Тэра попыталась, но лишь тихо застонала от счастья. Веки ее совсем отяжелели, и открыть их уже было невозможно. Ей хотелось взглянуть в лицо тому, с кем она отныне связана навеки, но она не могла. Ее несли мягкие, сладостные волны, несли все дальше и дальше, в океан наслаждения. «Он хочет знать имя, — думала Тэра, — он имеет на это право».

— Имя… — снова послышался ласковый шепот, — я хочу знать твое имя, чтобы произносить его, лаская тебя…

Ладонь его при этом скользнула по бедру, и подол платья медленно пополз вверх.

Стоун целиком отдался любовной игре. Он был предельно возбужден. Да и как могло быть иначе? Тело, которое он ласкал, было совершенным, лицо с закрытыми глазами светилось, и это означало, что его ласки волнуют красавицу. Когда глаза ее еще были открыты, они напомнили ему драгоценный аметист, голубой с фиолетовым оттенком. Ее волосы были мягки как шелк.

Стоун смутно сознавал, что колпак откинут, и девушка может увидеть его лицо. Это было бы некстати, но мало волновало его в тот момент. У него и так достаточно причин для волнения, волнения куда более приятного. Не мог же он заниматься любовью в дурацком колпаке! Что с того, что его прекрасная незнакомка не отдает себе отчета в том, что происходит? Зато она едва ли вспомнит события этой ночи, и вот это как раз весьма кстати.