— Однако вы не все рассказали мне, — напомнила она. — Какой такой давно похороненный фамильный секрет вы раскрыли… или должны раскрыть?

— Тц-тц-тц! — Испанец прищелкнул языком, давая понять, что оценил ее упорство. — Теперь-то я понимаю, почему сеньор Уинслоу так настаивал на надзоре за своей дочерью. Сказать по правде, я сомневался, что юная и, как я слышал, красивая женщина рискнет выехать одна, без компаньонки, но ваш отец оказался прав…

Медленно, словно опасаясь спугнуть ее. дон Мигель коснулся кончиками смуглых сухих пальцев ее нежной щеки.

— Вы и представить себе не можете, до чего напоминаете мне дочь. — произнес он задумчиво. — Она тоже была прелестна… но, увы, услаждала этот свет недолго, как красивая, но хрупкая бабочка. Я до сих пор скорблю об этом, сеньорита. — Он вздохнул, стараясь стряхнуть неожиданную печаль, и тепло улыбнулся Тэре. — А вот вас не назовешь хрупкой. Если не лжет пословица, что глаза — зеркало души, то в вас таится большая внутренняя сила.

Тэра улыбнулась, впервые за все время беседы. — Мама не сочла бы ваши слова комплиментом, сеньор. Она полагает, что я не в меру своенравна для женщины. А вот отцу нравится мое стремление к независимости… — Девушка сообразила, что старик опять ловко сменил тему, и поспешила вернуться к тому, что ее так занимало: — Мы все еще не коснулись вашей секретной миссии. Несправедливо, разве вы не находите? Если я доверилась вам, почему бы вам не ответить мне тем же?

Дон Мигель надолго устремил взгляд в окно, словно там появилось еще что-то помимо все той же однообразной равнины. Тэра уже собралась привлечь его внимание, когда он повернулся к ней.

— Вы узнаете все скоро, очень скоро, сеньорита. — Он почему-то вздохнул и продолжал: — Поскольку ваш отец и его давний друг…

— Имя которого вы предпочли бы не упоминать, не так ли? — быстро вставила она.