Виолет родилась и выросла здесь, в Бакли, маленьком городке у магистрали, в тени Рэньер в предгорьях Каскадных гор. Виолет бессчетное количество раз видела этот величественный пик, вздымающийся над грядой, — зрелище, которое никогда ей не надоедало. Пик затмевал собой более низкие горы — на фоне яркого утреннего неба он, сияя, будто парил над ними.

Рэньер — гора особая, увидеть ее можно было не каждый день. Разумеется, она всегда на месте. Но солнце здесь чаще скрывается за облаками, чем сияет на ясном небе, поэтому, скрытый пеленой тумана или плотных туч, пик Рэньер нечасто показывается во всей своей красе.

Виолет бежала, стараясь как можно дольше оставаться в тени горы, пока тропинка не увела ее снова влево, огибая огромную зеленую долину.

Удивительно, но этот привычный горный пейзаж в рассветных лучах принес такое облегчение. Дурное предчувствие постепенно ушло, ей стало спокойно и хорошо.

Она бежала, растворившись в ритме музыки. Ей нравились размеренные, упругие движения тела. Она чувствовала себя сильной, отмечая, как широки и легки ее шаги, и радовалась, что хотя бы это она умеет держать под контролем.

Несколько слабых отголосков смерти донеслись до Виолет. Она привыкла к ощущениям, которые не звали — не притягивали ее, — и могла не обращать на них внимания. Она не объясняла себе, почему это происходит. Нет — и все.

В отличие от тела той девочки, которое восьмилетняя Виолет отыскала в лесу.

Эмили Маркес было всего четырнадцать, когда ее похитили на пути из школы, убили и зарыли в мягкую лесную землю. Зов мертвого тела Эмили был практически непреодолим, ноги сами принесли Виолет к этому месту.

Но почему?

Возможно, потому, что убийство совершили совсем недавно, или все дело в его жестокости. Или, что еще страшнее, думала Виолет, такой сильный импульс возник оттого, что девочка понимала, что умирает. И эта память навсегда осталась на ее теле в виде отголоска смерти.