Он покачал головой в ответ на это нелепое обвинение:

— Ты ничего не докажешь. Свидетелей-то не было — значит, есть только твои слова против моих.

Она засмеялась и спрыгнула со стола.

— Поверят-то скорее мне, а не тебе. Потому что я, в отличие от некоторых, не таскала из супермаркета шоколадки! — поддразнила она его и поковыляла к раковине мыть руки.

— Подумаешь! Мне было всего семь! И потом, это ведь ты дала мне ту шоколадку и сказала спрятать ее в рукаве. Это ты была мозгом этого предприятия, не находишь?

Он подошел к ней сзади и, обняв, начал лить ей на ладони дезинфицирующую жидкость.

Виолет застал врасплох этот жест, такой интимный и ласковый. Она застыла на месте, когда он прижался грудью к ее спине, замерла, и все мысли вылетели из головы. Она смотрела на белые пузырьки дезинфеканта. Джей поставил флакончик, наклонился и взял ее ладони в свои. Подул на них так же, как до этого дул на коленки. На этот раз Виолет даже не заметила боли.

А потом все закончилось. Он отпустил ее руки и протянул чистое полотенце. Она же все не могла очнуться.

И когда наконец повернулась к нему лицом, поняла: ей все показалось, он всего лишь обработал ее раны — ничего большего.

Джей смотрел на нее так, точно ждал, что она скажет. И Виолет вдруг очнулась, собралась с мыслями и выдавила:

— Ну наверно, все бы обошлось, если бы ты не стал этого делать прямо перед носом у кассира. А так нас посадили под домашний арест.

Джей не пропустил шпильку и, кажется, не заметил внезапного замешательства подруги.

— Многие сказали бы, что этот домашний арест уберег нас от преступной жизни в дальнейшем.

Виолет повесила полотенце на дверцу духовки:

— Может, меня он и уберег, а вот начет тебя сомневаюсь. Я всегда знала, что у тебя дурная кровь.

Он удивленно поднял бровь:

— Прямо-таки «дурная кровь», а, Ви? С каких пор ты стала говорить как столетняя старуха? «Дурная кровь» — это же додуматься надо!