Она машинально приняла душ, почистила зубы, оделась и придирчиво осмотрела себя в зеркале: под глазами залегли темные круги. В очередной раз подумала, как было бы хорошо занырнуть под остывающее одеяло, уютным гнездышком свернувшееся на кровати.

Собрала волосы в неряшливый хвост — аккуратный сделать не получалось из-за буйных кудряшек — и подцепила с пола свой рюкзак. Виолет ненавидела, когда взрослые говорили, что она должна быть счастлива, имея такие роскошные кудри. Она же мечтала о блестящем потоке гладких, идеально прямых волос, которыми природа наградила всех остальных девочек школы.

Да и чего ей приходилось ждать? Судьба, казалось, вовсе не хотела, чтобы она была как все.

В конце концов, скольким девочкам от природы досталась способность отыскивать мертвые тела — по крайней мере, тела умерших не своей смертью? Сколько девочек проводили в детстве долгие часы, прочесывая лес в поисках трупиков животных, брошенных хищными зверями? Сколько из них устраивали во дворах частные кладбища, хороня там найденные тела, чтобы души маленьких существ могли покоиться с миром?

И многим ли в восьмилетнем возрасте довелось обнаружить мертвую девочку?

Несомненно, Виолет была не как все.

Она отбросила эти невеселые мысли и торопливо вышла из дома, как всегда умоляя свою древнюю машину завестись с первого раза.

Ее машина.

Отец говорил, что это «классика».

Виолет же была не столь вежлива в отношении «хонды-сивик» 1988 года, чья краска давно поблекла под обильными дождями Вашингтона.

Она звала ее развалюхой.

Зато надежной, возражал отец. С этим Виолет не спорила. Как бы там ни было, несмотря на все утренние протесты и стоны (так похожие на ее собственные), старенькая «хонда» никогда не была причиной опозданий Виолет в школу (а опаздывала она нередко).

И сегодня все было как обычно. Машина покашляла, поплевалась, но завелась все же с первой попытки. И, немного поупиравшись, перешла на свое обычное громкое рычание.