– А если... если... все раскроется? – спросила Паолина.

Сэр Харвей пожал плечами.

– Нет необходимости беспокоиться, – сказал он. – Риск не так уж велик. И, кроме того, это единственный предлог, под которым мы можем путешествовать вместе.

Паолина снова покраснела и опустила глаза. На некоторое время воцарилась тишина, но когда она снова взглянула вверх, он все еще смотрел на нее.

– В соответствующей одежде вы будете выглядеть потрясающе, – пробормотал он. – Ваши цвета – голубой и зеленый, хотя можно и немного розового к таким волосам.

– Откуда вы можете это знать? – спросила изумленная Паолина.

– Иногда я все-таки перехожу от бродячей жизни к оседлой, – ответил он. – Около года назад я жил в Париже и был знаком с одной очень знаменитой и невероятно красивой актрисой. Она блистала на сцене Комеди Франсез, как никому до нее не удавалось. А меня она часто приглашала составить компанию при выборе туалетов. От нее я и узнал, как представить женщину в самом выигрышном свете.

– Как вы умны! – воскликнула Паолина.

– Я польщен, – ответил сэр Харвей, при этом выражение его лица стало еще более ироничным, чем обычно. – Вот именно таким тоном и нужно разговаривать с мужчинами. Восхищение, безусловно, самая искренняя форма лести, – добавил он.

– Вы говорите это так, как будто я пыталась произвести впечатление, – с легким раздражением заметила Паолина.

– Разве вы не понимаете, что это как раз то, что от вас требуется? – спросил сэр Харвей. – Моя дорогая, вы от природы очень хороши собой, но настоящая красота – это вопрос искусства. Я собираюсь взять материал, предоставленный мне Господом Богом, и сотворить из этого нечто из ряда вон выходящее, так что мужчины будут готовы заплатить любую цену за право обладать вами.

Паолина посмотрела вдаль, туда, где море переливалось всеми оттенками голубого под яркими лучами солнца.