— Сэр, я бы предпочла, чтобы вы остались там, где стоите.

Светло-серые глаза снова посмотрели на нее в упор.

— Милорд.

Она нахмурилась:

— Что, прошу прощения?

Незваный гость представился:

— Я лорд Доминик Вон, граф Блэкстоун, и обращаться ко мне следует «милорд».

У Каро перехватило дыхание, когда она поняла, что перед ней представитель так называемого высшего света. Несомненно, в надменности он не уступает ее недавно обретенному опекуну!

— Если вы хотели произвести на меня впечатление… милорд, боюсь, вам это не удалось.

Доминик изобразил удивление, не обращая внимания на ее язвительность.

— По-моему, когда называешь свое имя собеседнику, тому полагается тоже назвать себя?

От его замечания она вспыхнула.

— Если вы, как утверждаете, поговорили с мистером Батлером, значит, скорее всего, вам уже известно, что меня зовут Каро Мортон.

— В самом деле? — Он смерил ее многозначительным взглядом.

Она возмутилась:

— Я только что именно так и сказала, милорд!

— Ах, если бы только все слова оказывались правдой! — улыбнулся он.

— Сэр, вы сомневаетесь в моих словах?

— Моя милая Каро, боюсь, в моем возрасте и при моем опыте положено сомневаться во всем до тех пор, пока меня не убедят в обратном.

Несомненно, цинизм и насмешливое выражение лица придавали ему вид человека, пресытившегося жизнью. Судя по шраму на левой щеке, он не понаслышке знает, что такое опасность. И все же Каро на вид не дала бы ему больше двадцати восьми — двадцати девяти лет. Ей двадцать, он ненамного старше.

И она не потерпит, чтобы он называл ее «моя милая»!

— Что ж, тогда мне вас искренне жаль!

Доминик не ожидал такого ответа. И не хотел его. Богатый и желанный всем граф Блэкстоун не желал ничьей жалости и не нуждался в ней. И меньше всего нуждался он в жалости особы, которая прячет лицо за украшенной драгоценностями маской, а свои золотистые волосы закрывает париком цвета черного дерева.