— Не хотелось, так сказать, приоткрывать дверцу курятника и впускать туда лисицу…

В самом деле, подумал Доминик. Гейбриел нажил дурную славу своими любовными похождениями. Стоило очередной пассии хоть немного ему наскучить, он безжалостно разрывал с ней всякие отношения.

— Гейбриел, почему ты ни разу не упоминал о своих подопечных?

Уэстборн пожал плечами:

— Сейчас упоминаю.

— Невероятно! — Озборн по-прежнему не мог найти нужных слов.

Гейбриел невесело улыбнулся:

— Почти так же невероятно, как и то, что я унаследовал титул.

В самом деле, ничего этого не случилось бы, если бы в битвах с Наполеоном не пали оба племянника Коупленда, которые должны были унаследовать титул. Поскольку у самого Коупленда сыновей не было, только дочери, высланному из страны лорду Гейбриелу Фолкнеру достался титул покойного троюродного дяди — весьма дальнего родственника.

— Согласитесь, роль опекуна трех молодых леди несколько необычна… Поэтому я попросил своего поверенного сделать им предложение от моего имени, — пояснил Уэстборн.

— Которой из трех? — Доминик пытался вспомнить, видел ли он сестер Коупленд во время недолгих наездов в Лондон, но так ничего и не вспомнил. Раз они не блистали во время лондонских сезонов, значит, едва ли отличаются красотой — иначе он непременно заметил бы их. В сердце Доминику закралось дурное предчувствие…

Четко очерченный рот Уэстборна скривился в усмешке.

— Так как я не видел ни одну из трех сестер, то и не счел нужным выбирать.

— Не счел нужным?! — Доминик в ужасе воззрился на друга. — Гейбриел, неужели ты хочешь сказать, что предложил руку и сердце любой девице Коупленд?

Уэстборн холодно улыбнулся:

— Именно так.

— Послушай, Гейб! — заговорил Озборн, который, как показалось Доминику, тоже пришел в ужас. — Тебе не кажется, что ты изрядно рискуешь? А если сестры решат выдать за тебя самую толстую и некрасивую из них? Такую, на которой не женится ни один мужчина?