В этот октябрьский вечер 1869 года было холодно. Лазая по деревьям, она порвала платье, и мама рано отправила ее спать. Но голоса спорящих в гостиной будили любопытство и мешали уснуть. Девочка слышала злые слова даже через стены своей комнаты.

— Тебе пора заткнуться, Мак-Элистер, и послушать, — сказал кто-то низким голосом. — Взяв у нас деньги, ты отказался от права лезть в дела шахты. Теперь я и Дольф говорим, что взорвем на рассвете туннель, и нам наплевать, нравится тебе это или нет.

Надеясь узнать, кому принадлежал голос, Илейн на цыпочках вышла на лесенку. Внизу, в гостиной, между ее отцом и его партнерами Дольфом Редмондом и Генри Даусоном происходила ужасная ссора.

— Генри, послушай меня, пожалуйста, — говорил отец. — Эти два мальчика там еще живы. Вы все знаете об этом и все-таки собираетесь взорвать туннель. Вы слышали, как они стучали в квершлаге. И еще несколько человек слышали это. Моя совесть не позволит мне смотреть сквозь пальцы на откровенное убийство — ни за какие деньги!

Все в Карбон-Кантри знали об обвале в шахте «Голубая гора». Генри Даусон говорил, что там взорвался скопившийся метан. Это произошло четыре дня назад. И за это время удалось спасти пятьдесят горняков, десять из которых были смертельно ранены. Восьмерых мертвыми вынесли на поверхность, а двое так и потерялись в шахте — восьмилетний Томми Дэниэлс, лучший друг Илейн, и его старший брат Рен, которому только что исполнилось восемнадцать.

Илейн прижалась лицом к перилам из красного дерева, ее толстая темная коса, обвиваясь вокруг шеи, свисала с плеча.

— Как вы можете пойти на убийство двух невинных мальчиков только ради спасения нескольких долларов? — сказал, бледнея, отец. Сцепив руки, он подошел к камину, оставляя грязные следы на толстом персидском ковре.