Роджеру никогда не нравилось ее пребывание в Фернгейте. Но Леона – одному Богу известно, где она откопала такое имя, – появлялась там, когда хотела. Очень похоже на нее, думал Роджер, злясь и не понимая, зачем этот высохший нотариус пригласил ее сюда.

Но ему предстояло это очень скоро узнать.

Огласив детально документ, включающий имена всех главных и второстепенных наследников, нотариус сделал короткую паузу, перед тем как прочитать дополнение к завещанию.

– «И Леоне Дарк из Келин Вудс я завещаю Оулесвик, со всем содержимым, землями, включая старый рудник «Веал Фэнси», который может быть восстановлен для добычи. Я делаю это в знак признательности и благодарности за ее заботу обо мне в последние годы моей болезни. Я не разрешаю оспаривать мое решение. Вышеуказанная земля принадлежала моей последней жене, Лидии, и никогда не была собственностью Куртни. Наконец на закате жизни я могу отдать долг, который давно собирался отдать. И желаю счастья Леоне и ее сыну Солу. Надеюсь, он оправдает мое доверие. Своей семье я не оставляю ничего, кроме того, что принадлежит ее членам по закону. Что они и заслужили своим отношением ко мне».

Вздох удивления слушателей нарушил тишину, пока нотариус переворачивал страницы. Потом, прочистив горло, нотариус сказал:

– Итак, леди и джентльмены, последний пункт заключает...

Его прервал возглас Роджера:

– Какая нелепость!

Он повернул голову и холодно взглянул на Леону, которая, не моргнув, встретила его взгляд. Какой-то момент казалось, что она осталась одна среди толпы наследников. Возмущение, ненависть – или нечто посильнее? – приковало их взгляды друг к другу, как будто их связывали невидимые прочные узы, которые невозможно разорвать.