— Да, но…

Кэти умолкла, потому что не знала, как рассказать, что еще с юных лет взяла на себя все бремя ведения хозяйства в разваливающемся стареньком домике в Филадельфии. Пока ее родители — антропологи — все больше и больше погружались в исследования Жизни племен аборигенов, она следила за тем, чтобы своевременно оплачивались счета, в комнатах было убрано, а на столе оказывалась какая-нибудь еда. И теперь в Нью-Йорке ее не оставляли эти заботы, но сделать могла только одно — отправлять достаточное количество денег для оплаты сестры-сиделки, заботящейся о Тэде.

Агата проницательно посмотрела на племянницу:

— И они позволяют поддерживать их? Я всегда считала их глупыми людьми.

— Не говори так, тетя! — уязвленная, Кэти отвернулась. — Они совсем не глупые. Просто увлечены своей работой.

— Вот именно! Всегда только и делали, что думали друг о друге, да о своих исследованиях. Представить не могу, кто читает их сухие научные трактаты! У меня никогда не хватало терпения дойти до второй страницы.

Заинтригованная неожиданным замечанием о родителях, как о людях, любящих друг друга, Кэти вновь повернулась к тете.

— Это правда? Мама и папа думали только друг о друге?

— По-моему, Джеймс Уилкокс только один раз оторвался от своих исследований. В тот день, когда твоя мать вошла в университетскую аудиторию. Ни у нее, ни у него не было за душой ни цента, но они решили пожениться и вместе работать. Тогда твой отец был привлекательным мужчиной, слыл завидным женихом в Филадельфии, хотя и был беден, как церковная мышь. Любовь! — с презрением заключила Агата. — Любовь была, есть и будет! Моя покойная матушка частенько повторяла, что влюбиться в богатого так же просто, как и в бедного. Но всегда надо быть себе на уме. Посмотри на своих родителей! У них никогда не было никакого интереса к деньгам, а к чему пришли?