– Поздравляю! – Она насмешливо изогнула брови. – А как к этому «более-менее» относится мама малыша?

– О-о-о! – Он шутливо погрозил ей пальцем. – Я давно подозревал, что ты не очень высокого мнения обо мне. И, между прочим, безо всяких на то оснований.

Как бы не так – «безо всяких оснований»! – возмутилась про себя Фейт.

Однако, сдержавшись, спокойно сказала:

– Прошу прощения. Твои личные дела меня, разумеется, никак не касаются.

– Мама Розалин верит мне безгранично, – торжественно изрек Говард.

– Как мило.

– Она знает, что может полностью на меня положиться.

– Разумеется. Рядом с тобой любая женщина чувствует себя как за каменной стеной.

Говард расхохотался.

– Теперь я вижу, что ты полностью оправилась. А вот в первый момент вид у тебя был обалдевший. По-моему, ты даже дар речи утратила.

– Тебе нравится, когда я теряю дар речи? – холодно спросила Фейт.

– А в чем тогда смысл хорошей шутки? – В глазах Говарда плясали веселые чертики.

Фейт промолчала.

Говард тяжело вздохнул и с сокрушенным видом покачал головой.

– Решила убить меня презрением. Обида до гроба?

Фейт продолжала молчать.

– Ладно, – сдался Говард. – Мама Розалин – моя сестра, Вайолетт. У нее сегодня все кувырком. Фред, мой зять, во время утренней пробежки подвернул ногу. Ей пришлось везти его в больницу, а меня на это время записали в няньки. Вайолетт заберет малышку, как только освободится.

До Фейт начало наконец доходить.

– Так это твоя племя-я-нница… – с непонятным ей самой облегчением протянула она.

– Совершенно верно. Кроме того, я ее крестный отец. – На лицо Говарда вернулась насмешливая улыбка. – Ты видишь перед собой почтенного семейного мужчину, моя дорогая.