Сзади не донеслось ни звука. Тишина сопровождала ее до самой двери, но Фейт так и не обернулась. Только оказавшись в своем кабинете, она осознала, что оставшаяся позади тишина таила в себе какой-то многозначительный, угрожающий смысл.

Тишина.

Точно такая же тишина воцарилась в ее квартире после того, как ушел Льюк.

После того, как она его потеряла.

Фейт устало закрыла глаза. Только сейчас до нее начало доходить, что она натворила. Теперь она, похоже, потеряет еще и работу. Потеряет все.

И этот зловещий черный день ее жизни станет еще чернее и беспрогляднее.

Фейт утратила чувство реальности. Спустя некоторое время она обнаружила, что сидит за своим столом, однако не помнила, как и когда опустилась в кресло. Ощущение было такое, словно она только что нажала кнопку самоуничтожения и весь ее мир, взорвавшись, беззвучно разлетается на мелкие куски.

Месть… Боже, до чего ей хотелось хоть как-то отомстить Льюку! И она отомстила. Говарду Харрисону. На что не имела никакого права. И ни малейших оснований.

Ее служебные обязанности личного помощника главы фирмы не были строго определены и заключались в том, чтобы помогать Говарду по мере надобности.

Именно за это ей платили деньги. В любой другой день Фейт не моргнув глазом взяла бы на себя заботы о ребенке. Более того, сделала бы это с удовольствием, справедливо рассудив, что маленькое и невинное дитя следует оградить от такого циничного ловеласа, как Говард. К тому же рабочее время Говарда стоило неизмеримо дороже ее времени. Именно он обеспечивал прибыль фирмы.

Фейт положила руки на стол и бессильно опустила на них голову. Боже милостивый! Ну надо же! Своими руками вырыть себе такую яму! И как теперь из нее выбираться? Я не могу позволить себе потерять это место. Особенно сейчас, когда, после ухода Льюка, мне придется самой платить за квартиру.