От нее же требовалось с полнейшей невозмутимостью наблюдать за любовными похождениями босса, сохраняя с ним приятельские, даже дружеские, но вместе с тем чисто деловые, формальные отношения. Это Фейт поняла сразу и, видимо, только благодаря этому до сих Пор сохранила место. Пусть другие женщины становятся жертвами магического обаяния Говарда Харрисона. У нее есть Льюк.

Точнее – был.

Глаза Фейт снова наполнились слезами.

Какое-то время она рассматривала в зеркале свое отражение, рассеянно размышляя, не перекраситься ли в блондинку, затем, осознав всю запоздалую нелепость этой идеи, коротко и зло рассмеялась. Превратившись в блондинку, со своими черными, красиво изогнутыми бровями, длинными, пушистыми и тоже черными ресницами и темно-синими, почти, фиолетовыми глазами, она выглядела бы настолько глупо, насколько глупо может выглядеть только перекрашенная в блондинку эффектная брюнетка.

Кроме того, Фейт нравились ее волосы. Густые и блестящие, они тяжелой волной падали на плечи, мягко обрамляя лицо с правильными быть может, чуть резковатыми чертами. Впрочем, своим лицом Фейт также была вполне довольна.

Несколько широковатые Скулы полностью уравновешивались твердым решительным подбородком, а довольно большой рот с полными чувственными губами в этом сочетании казался удивительно пропорциональным. Нос у нее был тонким и прямым, шея – в меру длинной, а фигура, где надо – округлая, где надо поджарая, так что Фейт, ни о чем не тревожась, могла покупать любые понравившиеся фасоны.

Нет, с внешностью у меня все в порядке, удовлетворенно подумала она.

Иначе я бы здесь не работала. У Говарда Харрисона на этот счет очень строгие критерии. Ведь он не устает повторять, что его клиенты привыкли к совершенству и имеют на него полное право. В конце концов Говард был своим человеком в высших сферах и не раз выручал многих сильных мира сего дельными советами. Правда, и счета он выставлял соответствующие. Персонал фирмы должен радовать глаз клиента, любит повторять Говард.