Теперь-то он знал, что она непременно устроила бы сцену, сделай он что-нибудь не так. Она правила своей кухней как неумолимый рыжеволосый тиран, не терпящий ни малейшего пренебрежения чистотой и порядком.

- Не хватало только, чтобы кто-нибудь из клиентов заработал расстройство желудка из-за того, что вы не можете нормально разогреть суп! - инструктировала она Джонаса. - Зарубите себе на носу - еда должна быть либо холодной, либо горячей! Ни я, ни служба здравоохранения не потерпим блюд так называемой комнатной температуры! Кстати, эти комиссии имеют обыкновение являться без предупреждения.

- В Мехико мы не очень-то оглядывались на все эти комиссии, флегматично заметил Джонас, послушно помешивая суп.

- Подозреваю, вы не оглядывались на подобные мелочи не только в Мехико, но и во всех остальных грязных притонах, где работали!

- Угадали. Небольшая взятка - лучшее средство от всех напастей, включая наезды служб охраны здоровья.

- Здесь вам не Мехико, - надменно бросила Верити.

- Учту.

"И учел, - подумал Джонас, глядя в спину Верити, удаляющейся по тропинке к своему коттеджу. - Можете не сомневаться, хозяюшка, Я учел многое - очень многое из того, что касается вас, Верити Эймс, моя опытная шефиня и образец современной деловой женщины.

А самое главное - я хочу вас, мой шеф. Безумно хочу.

Я понял это еще в Мехико, но в пятницу, когда постучался в вашу дверь, мимолетное желание стало мучительной жаждой. Сначала я решил, что это желание не имеет ничего общего с сексом. К Верити Эймс, убеждал я себя, меня влекут лишь тайна золотой сережки и странный зов, повелевший мне следовать за ней из Мехико в Секуенс-Спрингс. Но вечером в воскресенье я узнал правду. Я хочу вас - и духовно, и физически. Интересно, ослабеет ли ваша магическая притягательность, когда я наконец затащу вас в постель?"

На память ему вдруг пришла одна цитата - маленький пассаж из кастильоневского "Придворного". Помнится, автор уверял, что тот, кто овладеет телом женщины, одновременно завладеет ее разумом и душой.