Верити открыла было рот, чтобы достойно ему ответить, да так и замерла, застигнутая врасплох теми необыкновенными ощущениями, которые дарили руки Джонаса. Она не помнила, испытывала ли когда-нибудь такое же блаженство, как сейчас, когда Джонас разминал ее гудящие мускулы.

- Джонас...

Он закинул ей на колено свою тяжелую ножищу:

- Делайте то же самое. Это будет справедливо, согласны?

Волна настоящего физического наслаждения, родившаяся где-то у самых кончиков пальцев, прокатилась по телу Верити... В чем дело? Ведь в массаже нет ничего дурного... Всем известно, что он очень полезен. Они с Джонасом вкалывали как проклятые весь уик-энд.

Так почему же тогда его вопрос вызвал такой чувственный резонанс в ее теле? Или у нее просто поехала крыша?

- В общем, да...

Верити робко погладила его волосатую ногу, ища жесткий рельеф напряженных мускулов. Нащупав ладонью один из железных бугров, бережно нажала пальцами.

- О да... Вот здесь! - Он на мгновение больно стиснул ее ступню. Боже, как хорошо, шефиня!

Верити так и не поняла, к чему относилось это восклицание - то ли к тому, как она массирует его ногу, то ли к ощущениям, которые он испытывал, прикасаясь к ее ноге. Она как следует взялась за дело. Какое-то время они работали молча, и вскоре Верити почувствовала необыкновенное облегчение. Прикрыв глаза, она погрузилась в блаженную полудрему, наслаждаясь весьма необычным массажем.

- Не называйте меня шефиней, - наконец выговорила она. Потом отняла руку с ноги Джонаса и отхлебнула пива.

Последовало короткое молчание, во время которого Джонас тоже приложился к своей банке.

- А я никогда и не думал, что ты шефиня, - просто ответил он. - Ты настоящая тиранка.

- Неужели я произвожу такое впечатление? - Верити чуть сильнее сжала его икру.

Джонас поморщился.

- В эпоху Возрождения ты держала бы салон при дворе Медичи. Кружила бы головы мужчинам. А они лезли бы из кожи вон, стараясь угодить тебе.., и называли бы не иначе как огненнокудрой тиранкой.