— Прошу прощения, — извинился Роберт, закончив телефонный разговор, — но мне придется вернуться в Лондон. Возникли проблемы с реконструкцией поместья «Смитвик». Я уверен, Фейт, что Нэш покажет вам особняк и позаботится о вас. Сегодня вечером я вряд ли вернусь, но постараюсь приехать завтра.

Он ушел, прежде чем Фейт смогла выразить протест, и оставил ее наедине с Нэшем.

— Ты чем-то недовольна? — Голос Нэша звучал откровенно грубо. — Попробую догадаться. Может быть, грехи не дают тебе спать спокойно? Чувство вины давит, с ним нелегко ужиться, но к тебе, похоже, это не относится. Таким, как ты, все легко, в том числе переспать с этим Феридауном. Вопросы морали тебя никогда особо не волновали. Ведь верно, Фейт?

Падая в пропасть боли и отчаяния, она попыталась спастись — как-то оправдаться, опровергнуть ужасные обвинения Нэша, хотя опыт подсказывал ей, что это бесперспективное занятие. В итоге она смогла выдавить:

— Мне не из-за чего чувствовать себя виноватой.

В тот же момент Фейт стало ясно, что она сделала неверный ход. Он окатил ее взглядом, способным резать сталь.

— Тебе, Фейт, удалось убедить в этом суд по делам несовершеннолетних, но меня тебе не провести. И всем известно, что убийца всегда возвращается на место преступления, верно?

С уст девушки сорвался мучительный вздох. Ей казалось, что бесчисленные иголки терзают кожу на голове под густой копной волос, расцвеченных прядями медового оттенка. Давным-давно, когда она впервые появилась в «Хэттоне», Нэш поддразнивал ее, думая, что золотые отблески в волосах имеют явно искусственное происхождение. За лето, проведенное в поместье, он убедился в своей ошибке. Пеструю окраску волос, так же как и пронзительную синеву глаз, Фейт унаследовала от отца-датчанина, которого никогда не видела. Он утонул, спасая ребенка, и оставил ее мать вдовой. Это случилось во время медового месяца.