Она была жадной маленькой вымогательницей.

Теперь он это знает. И она знает, что ему это известно, поэтому странно, что она вновь появилась перед ним. Она либо очень смелая, либо очень, очень глупая. Он шагнул к ней, и она сморщилась и вздрогнула. Она не выглядит смелой. Значит, остается одно — глупость.

Или отчаяние.

Кимберли прижалась спиной к стене. Как же она могла забыть, какое впечатление Лусиано Санторо производил на женщин?

И как ей могло прийти в голову, что она способна удержать такого мужчину?

Она потеряла дар речи.

Кимберли была высокого роста, но он был еще выше; широкоплечий, с гибкой атлетической фигурой, темноволосый, с пронзительными глазами, Люк выделялся даже среди бразильцев, славящихся своей красотой, и разил женщин наповал.

Она не могла отвести взора от его блестящих иссиня-черных волос, резко очерченных скул, густых ресниц, затенявших черные как ночь глаза. Все в нем олицетворяло мужественность. Он был одет в темный, прекрасного покроя костюм, но даже элегантность одежды не могла скрыть грубой силы ее обладателя. Хотя Люк вращался в обществе, которое принято называть светским, он внушал страх. Правда, это придавало ему дополнительный шарм. Его привлекательность была предсказуема, и Кимберли не могла не поддаться его чарам.

Сердце готово было выскочить из груди. Она сошла с ума, отважившись прийти сюда! Но тут же напомнила себе, почему она здесь. Будь у нее выбор, она никогда не приблизилась бы к Люку. А сейчас он — ее единственная надежда.

— Лусиано…

Он смотрел на нее насмешливым и скучающим взглядом. Когда-то она находила этот взгляд обольстительным.

— Как официально. Ты, бывало, называла меня Люком.

Он специально растягивал слова, и от этого они звучали зловеще. Перед ней стоял преуспевающий бизнесмен международного масштаба… и в то же время грубый и жестокий парень с улицы, так что понятно, почему она дрожит. Ходили слухи, что его домом были трущобы Рио-де-Жанейро, прежде чем он стал могущественным мультимиллионером.