– Может, ты отпустишь мою руку, Чип? – сухо сказала Пола. – Мы уже на земле.

– Прости, – Чип отпустил руку Полы и впервые сделал глубокий свободный вдох. – Господи, я ненавижу самолеты, – промолвил он, не обращаясь ни к кому в частности.

– Неужели? – У Полы было каменное лицо.

– Пола, – произнесла Кит с упреком, прогнав с лица улыбку.

– Конечно, он ухватился не за твою руку. Посмотри, как он изуродовал мне ноготь, – сокрушалась Пола, глядя на сломанный ноготь. – Мне снова придется делать маникюр.

– Нет ничего проще, – живо вмешался в разговор Мори. – Я договорился с парикмахером и маникюршей. Они будут у Джона в шесть вечера, чтобы подготовить Кит к балу. После нее маникюрша в твоем распоряжении.

– Ты мне ничего не говорил об этом, Мори. Мне не нужно... – возразила было Кит.

– Нет, нужно. Ты – моя звезда. – Он широко улыбнулся, и его лицо человека, озабоченного важными делами, вдруг подобрело и стало мягким. – Ты должна выглядеть сегодня сногсшибательно, Кит, на все сто миллионов долларов, даже если Тревис их тебе не заплатит, – добавил он и бросил хитрый взгляд на Джона Тревиса.

Тот лишь уничтожающе холодно взглянул на него. Джон Тревис не жаловал Мори и был не особенно высокого мнения о нем как об агенте Кит, чего никогда не скрывал.

– Мы оба прекрасно знаем, что она не может требовать такую сумму.

– Пока, – быстро добавил Мори.

– Гнусно делать деньги мерилом всего, – как всегда в таких случаях, возмутился Чип. Теперь, когда самолет приземлился, он наконец отважился покинуть свое кресло.

– Если ты полагаешь, что кинобизнес – это искусство, ты, братец, заблуждаешься, – назидательно заметил Мори.

Чип круто повернулся к нему.