— Это не имеет отношения к вашему репортажу, — повторила она. Ей было неловко. Ее никогда не интервьюировали, никто, кроме как при приеме на работу. Но сейчас — пресса. Чужие люди будут читать про нее, разглядывать ее фотографии, и Эммы тоже. Ей нужно быть остроумной и следить за собственными словами. Она не имела понятия, как это делается. — Что еще вы хотите узнать?

— Обычные человеческие вещи, миссис Годдар; читатели хотят знать о вас все. Сколько вам лет?

— Тридцать пять.

— А Эмме?

— Семнадцать.

— Угу. Сколько вы купили лотерейных билетов?

— Один.

— Один? Вы выиграли с одним билетом?

— А только один и нужен, — сказала Клер, улыбаясь.

— Да, но чтобы увеличить свои шансы…

— Я и не думала выиграть. Я думала просто поиграть.

— Не думала выиграть, — пробормотал он, записывая это. — А почему вы купили его?

— Я же сказала вам: это была игра. Просто способ помечтать. Мне нравится мечтать.

Дверь открылась, и стройная седовласая дама оглядела всю компанию и выбрала Клер:

— Миссис Годдар? Бланш Игл; я пишу для «Нью-Йорк Тайме». Они попросили меня…

— Вон туда, — заявил Уэбб, указывая на группу в углу. — Надо билеты продавать, — пробурчал он.

— Миссис Годдар, «Нью-Йорк Тайме», — сказала Бланш Игл, делая ударение на названии. — Вам лучше поговорить с нами, чем с местной прессой.

— Я обещала мистеру Уэббу, — сказала Клер. — Он был здесь первым. Если вы не хотите ждать…

— Чуть-чуть подожду, — поспешно сказала та и присоединилась к остальным у стола.

— Нравится мечтать, — пробормотал Уэбб, записывая. — Итак., миссис Годдар, а о чем вам нравится мечтать? Я имею в виду теперь, что изменится для вас, когда вы выиграли эту кучу денег?

— Я сказала вам. Я еще не решила.

— Да, но дайте-ка мне подумать, миссис Годдар; истории пока не получается. Хорошо, тогда давайте поговорим о… ну, что вы едите на завтрак, и что здесь изменится?