На мгновение человек застонал, и Эрин от испуга чуть не отпрыгнула к деревьям. Но потом он смолк. В ней проснулась жалость, как она ни пыталась подавить ее. Этот человек был тяжело ранен.

Эрин оказалась в затруднении. Она не могла убить, но и позволить ему спастись было бы глупостью. Он все равно обречен на смерть, как и другие викинги. Она ведь мечтала, чтобы все викинги погибли. Эта мысль не давала ей покоя в Таре долгое время, но что-то дрогнуло в ней при виде груды сломанных костей, разбитых черепов, искалеченной плоти. И она услышала стон своего сердца… Боже милостивый, почему она так слаба?

Ей пришло в голову, что, может быть, благодаря этому викингу ей удастся отличиться; это будет достойный пленник. Действительно, на ее стороне было преимущество. Она могла оставить его в живых и в то же время доказать отцу, что она такая же отважная, как и ее братья.

Но как это сделать? Она должна переместить его, беспомощного, прежде чем попытается привести его в чувство и заставить двигаться, угрожая мечом. Она хорошо владела оружием, но тут надо было действовать умом, а не только силой и ловкостью. Человек, лежавший у ее ног, был невероятно высок и тяжел.

Эрин задумалась на мгновение, затем поспешила к своей лошади и начала рыться в чересседельной сумке, В ней не было ничего подходящего. Вдруг ее осенило, что кожаные ремни на сумке довольно крепкие и гибкие, и ими можно связать руки мужчине. Она вымочит их, и когда они высохнут, то станут тугими и жесткими, так что он никогда не сможет освободиться.

Одержимая идеей, но все же соблюдая осторожность, Эрин вернулась к викингу. Она встала на колени и, не выпуская меч из рук, приподняла немного сначала одну руку, а затем другую. Вес неподвижных рук был таков, что она пошатнулась под их тяжестью и тут же подумала, как ей повезло, что он едва жив. Если бы этот человек был добром здравии, сомнительно, что она, даже с ее ловкостью, в сражении с ним имела бы хоть какую-то надежду победу.