По шороху бархатистой травы она почувствовала, что отец приближается. Эрин подняла глаза, заранее улыбаясь.

— Отец!

Аэд повернул рыжую с проседью голову и ласково улыбнулся.

— Дочка! Как мило, что ты пришла порадовать уставшего старика. Ты — как дыхание весны, моя Эрин. Эрин приблизилась к нему, и он обнял ее.

— Что ты делаешь здесь? Эрин пожала плечами.

— Я пришла погулять с тобой немного. Аэд остановился и посмотрел ей в лицо.

— Пришла погулять со мной, правда, шалунья? И о чем-то меня попросить? Эрин состроила гримасу.

— Ну, мне хотелось бы узнать решение совета.

Аэд посмотрел на нее пристально и напряженно. Эрин, последняя из десяти детей, была необыкновенно красива. Казалось в ее глазах отражалась вся зелень их чудесной страны. Ее хорошо сложенное тело было так же сильно и крепко, как дух ирландцев. Под солнцем ее эбеновые волосы, обрамлявшие прекрасное умное лицо, не нуждающееся в гриме, восхитительно блестели. Кожа была словно лепестки розы, нежная, с естественным румянцем. Аэд испытывал чувство гордости, Она понимала политику до тонкостей, она читала так вдумчиво, что превосходила любого из своих братьев, и у нее был превосходный почерк. Ее голос, как и голос Беде, был очень мелодичен, она умела играть на арфе лучше своих сестер. И она хорошо умела сражаться. Хотя сыновья возражали, Аэд не отказывал дочери в обучении борьбе. Он тайно радовался, что Эрин превосходила братьев, и не обращал внимания на их недовольное ворчание, напоминая, что они должны лучше тренироваться. Если сестра может победить их, то что говорить о норвежцах?

Но сейчас Аэд нахмурился, услышав ее вопрос, Он внимательно наблюдал за ней с того дня, как она добралась до дома, пройдя всю страну с кузеном Грегори, который едва не тронулся рассудком после нашествия викингов на Клоннтайрт.