"А добрые люди в Порт-Клакстоне в ближайшее время не увидят спектакля с такой сильной антивоенной направленностью", - угрюмо подумала Хилари. Каслтоны и Лайтфуты не скрывали своего отношения к "Военным игрушкам".

Собственно говоря, в прошлом году у тогдашнего председателя Гильдии, должно быть, временно помутился рассудок, когда он санкционировал постановку этой пьесы. "Хотя, - решила Хилари, - может быть, это было последним резким вызовом, утверждением артистической свободы со стороны уходящего в отставку".

Она надеялась, что бывший председатель получил удовольствие от того, как утер нос самому крупному спонсору гильдии, потому что теперь еще долгое время программе летних театров Порт-Клакстона придется за это платить. Новая председательша будет сегодня ползать на коленях, прося прощения за ошибки своего предшественника, поэтому Хилари совсем не прельщала мысль о предстоящем ленче.

- Наверное, я попрошу Тека сходить для меня в питомник, - хмуро произнесла Каслтон, заглядывая в поднос с ростками. - Мне необходимо еще немного мха для отростков Dionaea.

- Я скажу ему, что ты хочешь его видеть. - Хилари повернулась к двери оранжереи, которая в ту же секунду распахнулась.

- Нашел! Нашел! Нашел! - В оранжерею ворвался радостный пятилетний мальчик в полосатой тенниске и джинсах. Его светло-каштановые волосы были коротко и забавно подстрижены, а маленькое лицо подавало надежды стать, подобно отцовскому, красивым, как изваяние.

Элеанор улыбнулась своему внуку.

- Что ты нашел, Джордан?

- Мертвую муху. - Малыш открыл ладонь и показал умирающую толстую домашнюю муху. - Можно я покормлю какое-нибудь растение? Можно? Можно? Можно?

- Следует сказать "пожалуйста", - мягко поправила его бабушка. - Да, дорогой мой. Наверное, у нас тут есть достаточно голодное растение, чтобы съесть твою муху. Как насчет этой маленькой Dionaea? Она уже давно ничего не ела.