— Но зато у нее есть деньги. Хватит, чтобы купить здорового мужа, который наделает ей кучу детей. Что еще нужно женщине для счастья? Нет! Я не хочу больше слышать о ней. А тем более видеть, хотя, возможно, мне повезет и она уедет в Лондон до того, как мне придется лицезреть ее ангельское… — Ангус махнул рукой. — Слишком много ангельского. Я иду спать. Если через сутки не проснусь, проверь, не умер ли я.

Малькольм на это лишь презрительно фыркнул. Уже через несколько часов Ангус снова будет на ногах. Он не из тех, кто может долго валяться в постели.

По дороге в комнату Малькольма Ангус задержался у стойла с кобылой, которую племянница Лоулера привезла с собой из Лондона. Кобыла была гнедая, в яблоках, и она нетерпеливо перебирала ногами, словно хотела выйти отсюда. Ангусу говорили, что племянница Невилла каждый день по многу часов проводит в седле и всегда выезжает в сопровождении телохранителя, которого оставляет далеко позади. Он много раз слышал, какая она отличная наездница.

Кровать Малькольма с чистыми простынями и большим пледом радовала глаз, и Ангус с удовольствием растянулся на ней. Вот бы посмотреть, сможет ли эта англичанка проскакать так, как скакал он две прошлые ночи. Бедная лошадка продиралась сквозь колючие кустарники, сбивая копыта на острых камнях, когда Ангус преследовал воров, укравших скот. Но воры успели ускакать далеко, и кони у них были свежими, так что их так и не удалось догнать — они вместе со скотом ушли в горы.

Засыпая, Ангус улыбался, представив, как хрупкая маленькая англичанка несется во весь опор, изо всех сил вцепившись в поводья.

Когда Ангус проснулся, каждый нерв у него был на взводе. Его разбудил необычный звук. Ангус всю свою жизнь провел в конюшне и знал каждый звук, но этот был незнакомым. Неужели воры осмелились подобраться так близко к дому?