– Нет-нет, – Эмбер поспешно покачала головой. – И потом, меня встретят… встретит отец и… и моя новая семья. Они живут на большом ранчо, разводят там быков и поставляют их в Мехико, для корриды.

– В таком случае, возможно, вы все-таки окажетесь в Мехико-Сити.

Поскольку в голосе собеседника вновь прозвучало исчезнувшее было нетерпение, которое так встревожило Эмбер еще минуту назад, она поспешила спрятаться в свою раковину. Молодой человек ничего не заметил. Он написал на клочке бумаги свое имя и адрес отеля, в котором собирался остановиться.

– Вот, возьмите. Когда будете в Мехико-Сити, непременно разыщите меня. Для меня будет большой честью поужинать с вами.

– Благодарю вас, – сказала Эмбер довольно сухо. Она взяла записку все из той же вежливости, зная, что выбросит ее сразу же, как только простится с попутчиком. Впрочем, собственная холодность смутила ее, и она поспешила добавить: – Прошу меня извинить, я устала и хочу подремать.

С этими словами она повернулась к собеседнику спиной и поудобнее устроилась на сиденье. Долгое время ей слышалось несколько учащенное дыхание, и она надеялась, что не обидела молодого человека, так резко оборвав разговор. Эмбер чувствовала, что он продолжает смотреть на нее.

Постепенно, однако, ей удалось мыслями вернуться в свое прошлое.

Мать Эмбер умерла, когда девочке было двенадцать лет. Отец оставил ее на попечении бабушки по материнской линии, а сам перебрался в Мексику. Писал он так редко, что бабушка не раз заводила разговор о том, что он не вернется – намек на то, что Эмбер брошена, и притом окончательно. Потом они получили письмо с уведомлением о его женитьбе на богатой вдове по имени Аллегра Алезпарито.

Эмбер сопротивлялась попыткам бабушки убедить ее в том, что отец отказался от нее навсегда. Разве он не писал, что позже, когда она окончит школу, он пришлет ей деньги на переезд в Мексику, чтобы они могли наконец воссоединиться?