– А чем вы занимаетесь на ранчо, Валдис? – спросила она, тяготясь молчанием, которое воцарилось после слов брата. – Вы, наверное, ковбой?

– Вовсе нет, сеньорита, я не какой-нибудь простой вакеро, – засмеялся тот, забавляясь подобным простодушием. – На мне лежат все дела по ранчо. Ночь сегодня безлунная, и вы не можете видеть, что мы как раз приближаемся к границе моих земель и к поселению из саманных построек – я имею в виду розовый местный кирпич, из которого они сложены. В них-то и живут простые вакеро, многие даже с семьями.

– И много вакеро работает у вас?

– Si. Это ведь большое ранчо, сеньорита. Вы будете жить в господском доме, который называется асиендой. Уверен, вы найдете свой новый дом красивым и удобным. Он стоит на небольшом холме, а вокруг тянутся сады и пальмовые рощи.

Внезапно Эмбер сообразила, что сводный брат только что сказал «мои земли», и сразу же потеряла интерес к описанию асиенды. По письмам отца она составила впечатление, что ранчо управляет сама Аллегра Алезпарито с тех пор, как овдовела. Ее муж, знаменитый матадор, погиб в Мехико-Сити, во время корриды. Что касается Валдиса, тот производил не самое лучшее впечатление своим высокомерием. Он всем видом старался показать, что ранчо принадлежит ему и только ему.

Такой ход мыслей смутил Эмбер, заставил почувствовать себя виноватой. Возможно, она делала слишком поспешные выводы, основываясь на одной только инстинктивной неприязни к сводному брату. Да и откуда ей было разбираться в людях? Помимо школы, ей негде было общаться с ними, а умение судить о чьем-то характере приходит с опытом. К тому же, оказавшись в незнакомой стране, лучше помалкивать и учиться, копить факты, а не с ходу составлять впечатление, которое скорее всего окажется ошибочным. С невольной улыбкой она сравнила себя с узником, выпущенным на волю после долгого заключения в камере-одиночке. Придется воздержаться от необдуманных высказываний и поступков!