Фрэнки протиснулась сквозь толпу в противоположный конец комнаты, поближе к коридору. Ей удалось разыскать относительно свободный уголок, чтобы обдумать создавшееся положение и решить, что делать дальше.
— Мне кажется, мы с вами не встречались раньше.
От низкого и такого знакомого голоса по спине Фрэнки пробежали мурашки. Она резко обернулась. Прямо у нее за спиной стоял Коннор, его высокая тень занимала почти все пространство, освещаемое ярким светом его неповторимо голубых, сияющих глаз. Фрэнки испытала невероятное облегчение. И порыв страсти. Желания. И сделала то, что должна была сделать при встрече с Коннором.
Она поцеловала его.
Многие женщины целовали Коннора Макбрайда, но таких потрясающих ощущений он не испытывал ни разу в жизни.
Ее губы были такими жадными, отчаянными, волнующими. Одно прикосновение — и он на седьмом небе! Ему захотелось получить еще один такой же поцелуй. Прошло не меньше пяти секунд, прежде чем первоначальный шок уступил место волне горячего желания, и Коннор, взяв на себя роль ведущего, обхватил Фрэнки за талию.
Хотя Фрэнки и мечтала об этих поцелуях, она еще не была готова приоткрыть свои соблазнительные губы. Впрочем, с этим Коннор смог легко справиться. Его язык настойчиво гладил, толкал, ласкал ее губы, и наконец они приоткрылись и пустили его в теплую сладость ее рта.
Господи! До чего же сладкой она была! Шампанское с клубникой и привкусом невинности.
Коннор обратил внимание на то, как неловко ее язык прикасается к его языку, как нерешительно ее руки замерли у него на груди, вместо того чтобы обвить шею. И тело ее дрожало. У Коннора было много женщин и большой опыт, чтобы он смог понять: эта не такая, как все. Она доверчива и наивна и в любовных делах новичок, несмотря на ее откровенный сексуальный наряд и смелое поведение.
Коннор решил не торопиться. Чуть отпустив ее, он стал ласково гладить языком ее губы; дрожь незнакомки постепенно унялась, она шире приоткрыла губы и прислонилась к нему. Теперь ее язык с готовностью повторял его ласки, и Коннор ощутил жар, охвативший ее тело. Ах, как она сладка! Казалось, даже воздух вокруг них напитался страстью, горячим желанием.