Половина восьмого утра. Синяя морозная прозрачность за окном. Рассвет в минус двадцать семь. Под двумя одеялами так тепло, так тепло. Рядом сопит Кирилл. В своей комнате спит сын Данила.

Как же хорошо, когда дома все хорошо…

На тумбочке зазвонил телефон. Пришлось высунуть руку в холодный воздух.

— Алло, — обреченно вздохнула я в трубку.

— Дети, в школу собирайтесь, петушок давно пропел, — хрипло сообщил братец.

При мысли, что придется вставать и топать по вымерзшему за ночь дому, захотелось натянуть одеяло на голову и не шевелиться до апреля. Но от брата под одеялом не спрячешься.

— Кукареку, Толик. Ты уже встал или сначала решил заморозить мне настроение?

— Маня, — Толик откашлялся, — я уже в магазине. Хмырь, что живет за кемпингом, в особняке, замерз. Позвонил в шесть утра, попросил «за ради Бога» пять штук обогревателей. У него ребенок маленький, я и встал.

— Гуманист. От меня что надо?

Лежащий рядом Кирилл проворчал что-то насчет нашего с братом трудоголизма. Я плотнее закуталась в одеяло и слушала Толика.

— Машка, обогревателей осталось десять штук, автомобильных аккумуляторов пять, а электропледов и грелок для ног по две штуки.

Мой внутренний оранжевый голос, отвечающий за финансовые операции и сохранение здравого смысла, завопил: «Подъем! Кассовый аппарат зовет!»

— Встаю, — мрачно сказала я.

— Кстати, печь я затопил, так что скоро и до второго этажа тепло дойдет.

— Спасибо, Толик! Вот за это мое тебе искреннее сестринское спасибо!

— Да ладно тебе, говорунья.

Я положила трубку и высунула ногу из-под одеяла. Нога оказалась в шерстяном носке. О! Я все-таки люблю себя.