оленей,Что мать и весь ее народКормились ими круглый год.Трава ли землю покрывалаИль снеговые покрывала,Он в чащу леса уходилИ там охотился отважно.И вот, послушайте, однаждыКопьем в оленя угодил,Что был громаден непомерно.С такою ношею, наверно,Не смог бы сладить даже мул.А он и глазом не моргнулИ, на спину взваливши тушу,Упорством укрепляя душу,Явился в материнский дом,Нисколько не устав притом...Затем такой случился случай.Он лесом шел над горной кручей,К губам листочек прижимал(Чтоб сей листочек дребезжал,Служа приманкою оленям)И вдруг услышал с удивленьемКонский топот вдалеке.Сильнее сжав копье в руке,Он громким смехом разразился:"Не сам ли черт сюда явился?Я кое-что слыхал о нем.Мать говорит: властитель ночи...Что ж, поглядим, каков ты днем!Должно быть, страшен, да не очень".Так боевой священный пылВ своем он сердце ощутил.Но тут три рыцаря из чащиУже возникли перед ним.О, как доспехи их блестящи,О, как их взор неустрашим!Все трое на богов похожи.И мальчик на колени палИ, просветленный, зашептал:«О, помоги мне, правый боже!»Но первый рыцарь рассмеялся:"Откуда дурень этот взялся?Клянусь, что валезиец
IV
И дальше скачет Парцифаль,На душе его печаль, -Пусть добрый им урок получен,Пусть правилам рыцарским он обучен,Грызет и жмет его тоска,Земная ширь ему узка,А узкое широким кажется...Одно с другим у него не вяжется.Как все черно, серо вокруг! -Меж тем пред ним зеленый луг.В свой красный панцирь он одет,Однако видит белый цветЗаместо красного: то разумНаходится в разладе с глазом.Сейчас герою моемуВсе в целом мире ни к чему.Любовь его томит, и в этом,Бесспорно, схож он с Гамуретом...Не зная сам, куда он едет,Одним живет, одним он бредит -Своею златовласой,Прекрасною Лиасой...Сквозь чащу путь его пролег.Спасибо, конь хоть быстроногИ, видно, так дорогу чует,Что здесь, в лесу, не заночуетСедок, покинувший Грагарц.... . . . . . . . . .И под вечер в страну Бробарц
