– Не, ну скоко ж можно мово мужука зазывать, я жутко интересуюся?! – раздался гневный вопль, и на пороге старенькой библиотеки появилась грозная Маня, супруга тщедушного дворника Ромео Писитдиновича. – Это кто тута опеть семью рушит? Глашка?!! Ты опеть?

Глафира ссориться не хотела. А если честно, она попросту боялась скандальной Маньки – та ведь и в лохмы запросто вцепится, ей это раз плюнуть. Потому Глаша мило растянула губы в улыбке и повернулась к начальнице:

– Зинаида Васильевна, так вы говорите, что в зале нужно устроить стенд?

Но Зинаида с еще большей опаской относилась к Маньке и выручать Глашу вовсе не стремилась. Она криво усмехнулась, мстительно качнула головой и спешно удалилась к себе в кабинет, захлопнув дверь и повернув в замке ключ.

– Что вы хотели взять почитать? – не гася улыбки, обратилась Глаша к Маньке с внутренней дрожью. – Настоятельно рекомендую Тургенева, там такие тонкие отношения, такие…

– Вот что, красавишна, – тяжело дыша, облокотилась на стойку Манька. – Это я тебе рекомендую… ежели ты… ишо… хоша бы раз… помянешь мово Ромку, я ить не погляжу, чо у тебя тута книжки везде понасованы, разрисую, как бог черепаху, понятно говорю?

– Понятно, – прилежно кивнула Глаша и нервно сглотнула. – Больше ни-ни… А… не вашего Ромео можно? Помянуть? Вот, к примеру, у Шекспира тоже есть такой один, Ромео, так я его всегда… упоминаю. Его можно?

Манька задумалась на секунду, потом решительно мотнула головой:

– Нет. Того тоже нельзя. А вдруг мой отзовется. Я вот не знаю, кого ты тута кликала, но свово Ромку я ужо на пороге догнала, так что зови лучше… Иванушку-дурачка, во! У нас, кстати, сантехник Ванька работает, може и скличешь его, он ради бутылки завсегда прибежит.

– Спасибо… – пробормотала Глаша и подтянула к себе новый стул. Перебирать всех литературных героев с Манькой не хотелось.