Итальянское солнце обжигает шею. Стая уток с шумом и кряканьем рассекает зеркальную гладь пруда.

– Взгляни, дорогая, – проговорила Лили. – Это утки. Они прилетели навестить нас!

Замирая от восторга, девчушка вытянула пухлую ручку и крохотным пальчиком указала на уток, с важным видом проплывавших мимо. Затем она перевела свои темные глаза на Лили и улыбнулась, обнажив два передних зуба.

– Утки! – последовал возглас, и Лили тихо засмеялась.

– Утки, дорогая моя, и очень красивые. Куда мы дели хлебушек, который принесли для них? О Боже, кажется, я сижу на нем…

Следующий порыв ветра разрушил мирную картину. Лили почувствовала на глазах слезы, грудь сдавило.

– О Николь! – прошептала она и глубоко, прерывисто вздохнула.

Однако ее усилия оказались тщетными, сердце сжалось от отчаяния. Иногда ей удавалось прогонять это состояние вином, азартными играми, сплетнями или охотой, но всегда облегчение было недолгим. Как же изболелось ее сердце! «Моя малышка… где ты?.. Я найду тебя… Мама идет к тебе, не плачь, не плачь…» Отчаяние, как нож, все глубже вонзалось ей в душу. Надо немедленно что-то предпринять, иначе она сойдет с ума.

Лили громко и беспечно рассмеялась, тем самым испугав стоявших поблизости мужчин, и сбросила туфельки на высоких каблуках. Розовое перо, украшавшее шляпу, все еще виднелось над поверхностью воды.

– Моя бедная шляпка вот-вот утонет! – воскликнула она, готовясь к прыжку. – Я сыта вашим рыцарством. Как я вижу, мне придется спасать шляпку самой. – И прежде чем кто-либо успел остановить ее, она прыгнула вниз.

Река сомкнулась над ней, и волны возобновили свой прерванный бег. Кто-то из женщин закричал. Мужчины с тревогой вглядывались в мрачную воду.

– Господи, – пробормотал один.

Остальные молчали, потрясенные. Даже король, которому сообщили о случившемся, изволил подняться на палубу и, всей своей массой навалившись на поручень, тоже стал смотреть вниз. Леди Конингэм, крупная красивая женщина пятидесяти четырех лет, фаворитка короля, подошла к нему и воскликнула: