– Лили слишком пылкая для этой жизни, – сказала Пенелопа, угадав его мысли. – Наверное, у нее все сложилось бы иначе, если бы ее не бросили прямо у алтаря. Ее предали и унизили, подло бросили… думаю, это натолкнуло ее на многие безрассудства. Во всяком случае, так утверждает мама.

– А почему она… – Алекс замолчал и посмотрел в окно. Снаружи раздался стук колес по мощеной подъездной аллее. – Ваша мама ожидает гостей?

Пенелопа отрицательно покачала головой:

– Нет, милорд. Наверное, это модистка приехала сделать примерку. Но мне помнится, ее визит назначен на завтра.

Алекс не смог объяснить, почему у него возникло это чувство… очень неприятное чувство. В его сознании колокольным звоном зазвучало предостережение.

– Посмотрим, кто это. – Он распахнул дверь библиотеки и в сопровождении Пенелопы вышел в холл, отделанный бело-серым мрамором. – Я сам открою, – кивнул он Сильверну, дворецкому, и направился к парадному входу.

Сильверн неодобрительно фыркнул, оскорбленный столь явным нарушением традиций, но вслух ничего не сказал.

В конце длинной аллеи остановилась великолепная черная с золотом карета без герба и прочих отличительных знаков на дверце. Стоявшая рядом с Алексом Пенелопа поежилась от пронизывающего холодного ветра. Весна еще не вступила в свои права, поэтому погода была ненастной, в мрачном небе плыли тяжелые облака.

Лакей в роскошной сине-черной ливрее открыл дверцу кареты и церемонно откинул небольшую лестницу.

А потом появилась она.

Алекс замер как громом пораженный.

– Лили! – воскликнула Пенелопа и с радостным криком побежала к сестре.

Весело смеясь, Лили спустилась по лесенке.

– Пенни! – Она сжала Пенелопу в объятиях, а потом слегка отстранилась от нее. – Боже, ты стала такой элегантной! Как давно я тебя не видела! Тогда ты была еще девочкой, а теперь только взгляни на себя! Ты первая красавица Англии!