Что же касается Вулвертона, то он оказался в десятки раз более неприятным, чем помнила Лили. Его черты совершенны и холодны… А эти глаза, ясные светлые глаза… Губы упрямо сжаты… В его лице нет ни сострадания, ни нежности. Даже элегантная одежда не может скрыть дикой силы его тела, мускулистого и гибкого. Ему нужна женщина такая же циничная, как он сам, нечувствительная к его шипам.

Алекс оставил без внимания протянутую руку Лили и устремил на нее ледяной взгляд.

– Уезжайте, – прогремел он, – немедленно!

У Лили мурашки забегали по коже, однако она лишь сдержанно улыбнулась:

– Милорд, я хотела бы встретиться с семьей. Мы давно не виделись.

Алекс не успел ответить, потому что позади него раздались громкие возгласы Джорджа и Тотти:

– Вильгемина!

– Лили… Великий Боже!

Повисла тишина, все участники сцены замерли, как на живых картинках. Все взгляды сосредоточились на стройной фигурке Лили. Дерзкое и самоуверенное выражение исчезло с ее лица, и теперь она напоминала робкую девочку. Так она стояла несколько секунд, прикусив пухлую нижнюю губку, а потом тихо произнесла:

– Мама! Мама, ты можешь простить меня?

Тотти разразилась слезами и, раскрыв объятия, ринулась к дочери.

– Вильгемина, почему ты не приезжала? Я так боялась, что больше никогда тебя не увижу!

Лили прижалась к ней, смеясь и плача одновременно.

– Мама, ты совсем не изменилась… как хорошо вы позаботились о Пенни… она произвела фурор в этом сезоне.

– Дорогая, мы слышали такие ужасные вещи о тебе… Я очень беспокоилась, знаешь ли… Боже милостивый, что ты сделала с волосами?

Лили смущенно провела рукой по своим коротким кудряшкам и усмехнулась:

– Ужасно, да, мама?

– Тебе идет, – вынуждена была признать Тотти. – Очень идет.

Лили увидела отца и поспешила к нему.

– Папа!