Естественно, он имел свои недостатки. Ему была чужда чувственность. Он любил только деньги. Звон монет был для него божественной музыкой, более сладкой, чем звук скрипки или фортепиано. Дереку недоставало лоска, который обычно дает образование, он не разбирался в живописи и скульптуре, но зато восхищался совершенной формой игральной фишки. Лили вынуждена была признать, что Дерек эгоистичен до мозга костей. Видимо, именно поэтому он никогда не любил… Он просто не смог бы поставить чьи-то интересы выше своих. Однако если бы он был меньшим эгоистом и обладал доброй и чуткой душой, детство раздавило бы его в лепешку.

Дерек как-то признался Лили, что он родился в сточной канаве. Мать сразу бросила его. Его воспитывали сутенеры, проститутки и преступники. Эти люди показали ему изнанку жизни. В детстве он промышлял грабежом могил, однако оказался слишком впечатлительным для такого ремесла. Потом он трудился в доках: сгребал навоз, сортировал рыбу — короче, делал все, что приносило хотя бы жалкие гроши. Он был еще мальчишкой, когда одна благородная дама, проезжавшая в карете, заметила, как он тащит из пивной ящик с пустыми бутылками. Несмотря на лохмотья и грязное лицо, что-то привлекло ее в его внешности, и она пригласила его в карету.

— Ложь! — перебила его Лили на середине рассказа. Все это время она не сводила с него широко распахнутых от любопытства глаз.

— Это правда, — лениво возразил ей Дерек. Черноволосый, загорелый, он развалился в кресле перед камином и вытянул ноги к огню. Его черты нельзя было назвать ни грубыми, ни утонченными. Он был красив… почти. Его белые зубы слегка выдавались вперед, и когда он улыбался, то походил на добродушного льва. Улыбка его была неотразимой, однако она никогда не затрагивала его глаз. — Она усадила меня в свою карету и привезла в свой лондонский дом.

— А где был ее муж?

— В деревне.

— Зачем ей понадобился грязный мальчишка с улицы? — с подозрением спросила Лили. Многозначительный взгляд Дерека рассердил ее. — Я не верю ни единому слову!