— Идемте! — продолжал настаивать он. — Сеньор Альварес хорошо заплатит за удовольствие.
Очевидно, ее спутали с одной из женщин, которых нанимали, чтобы развлекать гостей, но даже с ними не обращались как с проститутками.
— Я не уличная девка! — процедила сквозь зубы Лили. — Я не продаюсь, понятно? Руки прочь!
Лицо испанца потемнело от негодования. Он затараторил по-испански и потянул Лили к столу, за которым сидел Альварес. Кое-кто из гостей приостановил игру. Неловкая ситуация только разозлила Лили, и она устремила уничтожающий взгляд на Уорти, секретаря Дерека. Тот встал из-за конторки и направился к ней. Но прежде чем он успел прийти на помощь, откуда-то чудесным образом появился Дерек.
— Послушайте, сеньор Барреда, я вижу, вы познакомились с мисс Лоусон. Красавица, не правда ли? — Дерек ловко высвободил руку Лили из цепких пальцев испанца. — Она особая гостья — моя гостья. А для посла, дабы он не скучал, много других дам, гораздо более аппетитных. Эта же — просто кислое яблоко, поверьте мне.
— Знаешь, кто ты такой? — прошипела Лили, глядя на Дерека.
— Он желает эту, — настаивал испанец.
— Он ее не получит! — твердо заявил Дерек.
Этот дворец был его царством, а его слово — решающим.
Лили заметила, что в глазах испанца промелькнуло беспокойство. Однажды она на собственном опыте узнала, сколь страшен может быть Дерек. Как всегда, Дерек был одет очень дорого: в синий сюртук, жемчужно-серые панталоны и идеально белую сорочку. Однако несмотря на великолепно сшитую одежду, в нем нельзя было не угадать человека, получившего жизненную закалку на улицах Лондона. Сейчас он принимал в своем доме сливки общества, однако понимал, что изначально ему была предназначена гораздо менее благородная компания.
Дерек сделал знак своим самым красивым женщинам, и те поспешили к хмурившемуся послу.
— Уверяю вас, те две понравятся ему больше… Видите? Счастлив, как мышь в сыре.
Лили и Барреда проследили за его взглядом и обнаружили, что Альварес перестал хмуриться и доволен любезностью дам. Бросив на Лили последний сердитый взгляд и пробормотав что-то себе под нос, Барреда ретировался.